Письмо корреспондента Я отправился в Сирию и пережил нечто приятное. Но мог ли я рассказать об этом, не испытывая чувства вины? Я изо всех сил мчусь через площадь Омейядов в Дамаске. Я уже чувствую, как кровь пульсирует за глазами. Плохой знак. — Куда мне? — кричу я сирийским полицейским, вскинув руки вверх. Они показывают налево. — У тебя пять минут, — кричат они мне вслед. Я бегу к толпе. Ровно в восемь запускают фейерверк, и над нами возникает большое синее облако. Сотни бегунов начинают трусцой двигаться вперёд. Дамасский полумарафон официально стартовал. — Ялла, ялла, ялла! Писать или не писать? Вдоль трассы стоят волонтёры в фиолетовых футболках и подбадривают участников. Молодые парни и девушки, большинству из них не больше 16–17 лет. Это значит, что они родились незадолго до начала гражданской войны или уже во время неё. Невероятно думать о том, что всего два года назад в стране, по улицам которой они сейчас сопровождают нас своими криками поддержки, бушевала жестокая гражданская война. Увидев, что здесь собираются провести полумарафон, я импульсивно купил стартовый номер. И не жалею об этом. Было потрясающе бежать по Дамаску, встречать радостных людей, махавших мне, и ощущать теплоту сирийцев. И всё же я сомневался, стоит ли писать письмо корреспондента об этом событии. Уместно ли писать о такой пустяковой вещи, как полумарафон в разорённой войной Сирии? Страна сталкивается с огромными трудностями. Ещё в прошлом году здесь устроили резню, в которой погибли более тысячи человек из числа алавитского и друзского меньшинств. Страной управляют люди, которые всего несколько лет назад находились в списках террористов. В конце концов я решил: да, буду. Я действительно напишу письмо о чём-то хорошем в Сирии. Прежде всего, эта страна занимает особое место в моём сердце. Именно сюда я отправился в свою первую поездку в качестве корреспондента в феврале этого года. С тех пор я видел, как сильно меняется страна. Сейчас Сирию часто называют светлым пятном на Ближнем Востоке. Но раны глубоки, и, похоже, страна делает два шага вперёд и один назад. И всё же, по моим впечатлениям, она медленно движется в правильном направлении. Миллионы сирийцев вернулись домой, и, несмотря ни на что, здесь царит большой оптимизм. Люди не хотят, чтобы Сирия оказалась втянута в новую войну. Поэтому полумарафон по Дамаску — это больше, чем просто забег. Это важная веха. Позитивные новости — минное поле Но всякий раз, когда мне попадается хорошая история с Ближнего Востока, в голове звучит голос: Неужели ты и правда собираешься тратить на это время, когда в регионе полыхает пожар? Когда идёт война между США, Израилем и Ираном? Когда насилие со стороны поселенцев резко усилилось на оккупированном Западном берегу? Когда Йемен охвачен огнём? И тогда я оставляю эту хорошую историю без внимания. В итоге я не замечаю повседневную жизнь в зонах конфликтов, потому что говорить об обычных вещах кажется несерьёзным. Так много другого требует срочного внимания. Но тем самым я также помогаю стереть из поля зрения реальность огромного числа людей. Возникает порочный круг, в котором всё, о чём рассказываешь, связано с конфликтами. В нём не остаётся места свадьбам, детским дням рождения, футбольным матчам или людям, которые просто хотят пробежаться в пятничное утро по Дамаску. Как будто Ближний Восток может существовать только как проблема. Люди в Норвегии видят кадры войны и лагерей беженцев. Позитивные новости с Ближнего Востока часто кажутся прыжком в минное поле. Особенно если читать комментарии в социальных сетях. Я знаю людей, которые отдыхали в Саудовской Аравии, но не решаются выкладывать оттуда фотографии с отпуска. «Здорово, что ты отдыхаешь, но ты подумал о нарушениях прав человека в этой стране?» Возможно, вы видели, как коллега морщится, когда вы говорите, что собираетесь в Дубай. «Нет, я не поеду туда, пока они не начнут уважать права человека». Важно критиковать нарушения прав человека, и мы должны продолжать освещать эту тему. Но создаётся впечатление, будто всё, что касается Ближнего Востока, нужно рассматривать сквозь призму самых мрачных фактов об этом регионе. Можно подумать, что люди на Ближнем Востоке «там у себя только и делают, что воюют». Именно так Голливуд часто изображает этот регион: место, где живут террористы и шейхи, сплошная пустыня. А клеймо остаётся на людях. Ведь мы редко оправдываемся, если едем отдыхать в авторитарный Китай. «Ближний Восток катится в ад. Может, нам просто пора махнуть на него рукой» Почему же, говоря о Ближнем Востоке, мы считаем необходимым делать столько оговорок? Как и я сам поступил ранее в этом письме, перечислив все трудности, с которыми сталкивается Сирия. Я задумался об этом, когда увидел комментарий под одной из своих публикаций в Instagram. Там было написано примерно следующее: «Ближний Восток катится в ад. Может, нам просто пора махнуть на него рукой». Эти слова ударили меня под дых, и я думал о них весь оставшийся день. Я почувствовал, что подвёл себя как корреспондент: именно такое впечатление осталось у людей в Норвегии. Одной из важнейших причин, по которым я хотел стать корреспондентом NRK на Ближнем Востоке, было именно желание показать другие стороны региона, а не только бомбы, конфликты и смерть. Но, оглядываясь на свои материалы, я вижу, что в них преобладают как раз война, конфликты и смерть. Неудивительно, что у людей сложилось негативное представление об этом прекрасном, но несчастном регионе, который стал моим домом. Да, на Ближнем Востоке есть войны, конфликты и бомбы. Но есть и прекрасная природа, богатая история и люди, которые отказываются сдаваться, даже когда жизнь кажется одной сплошной дорогой в гору. Я бегу по многовековому рынку Аль-Хамидия в самом сердце старого города. Пробираясь по узким мощёным булыжником переулкам, я думаю о том, насколько абсурден весь этот забег. Я встречаюсь взглядом с группой солдат. Многие бойцы новой армии — бывшие участники вооружённых формирований ХТШ, движения, которое когда-то было связано с «Аль-Каидой» и теперь управляет Сирией. Те, кто всего несколько лет назад вёл кровавую войну, теперь следят за тем, чтобы я и сотни других людей могли безопасно бежать по улицам Дамаска. — Ялла, быстрее! — кричит кто-то из них. Я кричу в ответ, что быстрее «ялла» у меня не получается. Думаю, они и сами не предполагали, что однажды будут охранять людей, бегущих полумарафон. Пока я бегу к финишу, у меня болят колени, но я чувствую, как меня охватывает тепло. Возможно, потому что я вижу свет в конце этого туннеля. Возможно, потому что вижу молодых волонтёров, раздающих воду и финики. Вижу семьи, которые вышли посмотреть на забег. Вижу всех, кто пытается наладить обычную жизнь после стольких лет войны. Именно о таких историях я хочу научиться рассказывать лучше. Ведь и такой Ближний Восток тоже существует. И, возможно, именно это — самое важное событие в Сирии в это пятничное утро: что люди наконец могут бежать к чему-то, а не спасаться бегством от чего-то. Чтобы воспроизвести аудиофрагмент «Urix», необходимо включить JavaScript.